Удивительно как в моей жизни складываются события в единый пазл, который по началу представляется сего лишь набором деталей, совершенно не связанных друг с другом и с ощущением что они вообще не могут быть связаны! Они же все не подходят, они же про разное!
При этом это единое пространство где на первый взгляд несочетаемое соединяется в целое!

Итак, визит моего отца и проводника в мир знаний интересов поиска и анализа всегда сопровождается обсуждением и непременно приобретением различной литературы, касаемо конечно же психологии личности. И нынешний сосбветнно не отличался от предыдущего, несмотря на им данное обещание «не закупаться книгами»! И вот передо мной лежит тоненькая «брошюровка» Джонатана Шидлера, американского психолога, преподавателя, клинического профессора Отделения психиатрии и бихевиоральных наук Калифорнийского университета в Сан-Франциско, США. Вернее передо мной две его тоненькие книжицы: «Тогда было одно, а теперь другое: психоаналитическая психотерапия для каждого из нас» и «Личностные синдромы».

Я уже не демонстрирую скепсис по поводу количества страниц в каждой из них (менее 100 в русском переводе), что было со мной немного ранее. После труда Петрушки Кларксон «Все, что вы хотели знать об экстраординарном сексе», где на чуть более 120 страницах размещен настолько глубокий материал о близости и интимности в нашей жизни, что след, оставленный прочитанным, еще свеж, я уже не фанатею от «талмудов медицины», где, например, в размере двух томов может быть изложена вся психиатрия, информация из которых трудно приложима к реальному человеку с реальными расстройствами.

Вернемся к Дж.Шидлеру. В «Тогда было одно…» в конце книги автор разместил в качестве эпилога свое эссе ,написанное в самом начале его карьеры, когда он получил свою первую академическую должность ассистента профессора кафедры. «Это очень личный эпизод, и я стесняюсь о нем рассказывать, н невозможно относиться бесстрастно к важнейшим моментам, определившим мою жизнь», пишет автор. И его слова очень откликнулись мне: я также испытываю неуверенность и смущение, довольно откровенно рассказывая о себе тут. При этом я получила как будто бы разрешение быть честной после прочтения за полтора часа труды Джонатана Шидлера. Разрешение и благословение. И с этим благословением я хочу поделиться своими сомнениями в том, как обстоят дела в психиатрии в нашей стране и в мире, как выглядит психология и диагностика клиента. Или если не во всем мире и не во всей нашей стране, то как минимум как я это ощущаю в контакте с коллегами, врачами-психиатрами и психологами-психотерапевтами.

Начиная свой профессиональный путь, мало чего зная в теории и еще меньше в практике за неимением опыта, я много и часто «смотрела в рот» тем, кто преподавал нам психиатрию и психотерапию, в надежде услышать от них истину, которая прояснит всю обстановку, поставит на свои места ту информацию, которую ты потребляешь практически бесконечно, практикуя в психиатрии и психологии, из книг и из окружающего тебя пространства. (Тут я иногда сравниваю себя с культурологами и антропологами, которые «выходят работать в поле», собирая осколки и обрывки и складывая их в последующем во что-то целое). Жажда понимания, неуспокоенность от непроясненности не дают успокоиться энергии где-то внутри, и тогда ты снова и снова ищешь ответы, залеживаясь с книгами далеко заполночь. А сказанное «профессором» на лекции или приглашенным преподавателем из-за границы приобретает звенящую значимость и хочется верить, что его мнение - это истина, что так и есть. И тут бы успокоиться и начать уже работать, имея это знание, как опору. Но практика и реальный человек, приходящие к тебе за помощью, как-то не хотят укладываться в «прокрустово ложе» вложенных тебе диагностических критериев. И, попав в растерянность, я смущаюсь, разочаровываюсь в себе, считаю, что недостаточно поняла, мало еще знаю, и иду на новыми ответами на новую учебу, чтобы прокачать свои знания и сделать их более современными.

«Если вы находитесь в Калифорнии, то Бродвей где-то на востоке. Но когда вы приезжаете в Нью-Йорк, то Бродвей может быть на востоке, на севере, на юго-западе или где-то еще - все зависит от того, в какой части города вы находитесь», пишет Джонатан Шидлер, описывая, как он оказался на кафедре в качестве ассистента профессора психологии, занимавшегося непонятными для него исследованиями, когда и сам Джонатан «ничего не понимал в психологии" и в направлении, куда ему двигаться. При этом наблюдения молодого специалиста за участниками экспериментов (из позы, мимика, движения и тд) не интересовали самого профессора, сосредоточенного исключительно на «когнитивном психологическом эксперименте», где «люди были всего лишь цифрами в информации о результатах». Кроме того, "профессора Колумбийского университета не только не принимали пациентов, но и не интересовались … человеческими страстями, …эмоциональной болью, … коротко говоря, всем тем, что большинству людей кажется интересным с психологической точки зрения». А преподавание теории личности (в частности, психоанализа) в университете нередко «выглядело абсурдом» и вызывало недоумение студента: «она (преподаватель) была символом знаний, образования и авторитета… называла себя психологом в области экспериментальной когнитивной социальной психологии». А чуть позже автор столкнулся с термином «наименьший публикуемый размер» в научных публикациях, что вовсе его смутило. И в целом все выглядит последовательным и закономерным - пока ты молод и зелен, ты во многом не доверяешь себе, а стремишься присоединиться к знающим и умеющим больше тебя, априори доверяя их опыту и вручая им мудрость в жизни и их профессии, полагая что такая сопричастность даст тебе возможность вырасти профессионально, научиться распознавать человека, стать отличным диагностом, а значит и отличным практиком, помогающим страждущему. При этом, присоединяясь к «профессионалам своего дела», похоже не стоит полностью отказываться от своих ощущений в процессе этого познания, от своих размышлений, оставленных профессором без внимания или даже осмеянных или обесцененных, от идей, кажущихся тебе самому в этот момент глупыми или абсурдными. Похоже, важно быть уважительным к продукту своего ума и, если даже пришедшая мысль не укладывается туда, куда мы ее стараемся уместить, что если она должна «отлежаться»? Что если не стоит сейчас насильственно «отсекать» ей что-то или «растягивать» под что-то, чтобы получить одобрение от умудренного опытом преподавателя и самому выдохнуть с облегчением, что я что-то да стою? Ведь (довольно часто в настоящее время на своей учебе Трансактному анализу слышу это) глупые вопросы бывают самыми нужными, потому что они только кажутся глупыми, при этом несут в себе сомнение, рефлексию, анализ, идею.

И мое присоединение к автору книги (и мой облегченный выдох - фух, я не одна такая!) в том, что тот диагностический путь, который транслируется обучающимся психологии, не всегда является истиной, нередко неприменим к реальному человеку, потому как личность с ее многогранностью, разнообразием проявлений трудновато «уложить» в заранее заготовленную форму. И я не хочу призывать к революции в диагностике, нет, на это у меня не хватит ни смелости, ни сил! Однако мне хотелось бы призвать к большей лояльности своих многочисленных коллег, к терпимости, когда они слышат точку зрения специалиста (молодого ли, опытного ли), заметно отличающуюся от стандарта или от позиции пресловутой «доказательной медицины», потому что «In disputatione nascitur veritas» («в споре рождается истина»). А скорее, в дискуссии, где мы можем услышать друг друга, а не упорно защищать традиционное.